Уэлли вращал бокал, зажав его в тонких пальцах.

— Тебе тяжело. Выскажись и станет легче.

— Я не хочу усложнять твою жизнь.

— Чепуха. Ты очень мало рассказывала о себе. Так, в общих чертах.

— Слишком тягостно.

— Вовсе нет, уверяю тебя. Трагическая история семьи: алкоголизм, сумасшествие, убийство, самоубийство и среди этого невинный ребенок. Тебе, как сценаристу, следует знать, что такой материал интересен.

Она принужденно улыбнулась.

— Я хочу все забыть.

— Избавься от этого груза, не держи в себе.

— Я останусь со своим прошлым один на один. Без твоего участия или помощи доктора. — Локон черных волос закрыл глаз. Хилари взмахнула головой, отбрасывая волосы назад. — Рано или поздно я справлюсь сама. Дело времени.

«Сама я верю ли в это», — подумала Хилари.

— Возможно, тебе видней. Давай выпьем. — Он поднял бокал. — Улыбнись, пусть все завидуют твоему успеху.

Ей хотелось пить шампанское и забыться. Но мысль о стерегущей ее тьме, о мучительных кошмарах, готовых поглотить ее, не давали покоя. Родители сунули ее в зловещий сундук страха, захлопнули тяжелую крышку и щелкнули замком; с тех пор она смотрит на мир сквозь замочную скважину. Родители внушили ей неистребимую навязчивую идею, которая отравляла ее существование.

В это мгновение ненависть к родителям, холодная ненависть с новой силой поднялась в ее душе, словно не было нескольких лет жизни и расстояния, отделившего ее от Чикаго.

— Что с тобой? — спросил Уэлли.

— Все в порядке.

— Ты побледнела.

Она с усилием отогнала прочь мрачные воспоминания и положила свою руку на руку Уэлли.

— Прости. Я даже забыла поблагодарить тебя. Я счастлива, Уэлли. Правда.

— Да. Но я здесь ни при чем. Им понравился сценарий, они тотчас согласились на любые условия. Это не случайное везение. Малыш, ты заслужила успех. Твоя работа признана одной из лучших за последнее время. Можешь жить среди теней родителей и ждать худшего, но ведь твои дела идут как нельзя лучше.